18.08.2009

Статусы и права: о чем не говорится, но подразумевается

Талгат ИСМАГАМБЕТОВ

Любо-дорого послушать политиков насчет прав и свобод. Наши политики, ученые, общественные деятели удивительно восприимчивы. Схватывают любую идею на лету. Вчера прозвучало новое понятие, а сегодня, глядишь, щеголяет некто с этим понятием (демократия, свобода, идентичность, нация и т.п. и прочее) на устах.

2009 08 18  1politekПрямо-таки хочется воскликнуть: Какой великий ум! То, что потребовало десяток лет обдумывания у какого-нибудь европейского или восточного политика, наш герой освоил за несколько дней, а то и часов!

Правд, когда побеседуешь поближе, то выясняется, что немногое наш герой понял. Наш знакомый мог бы быть персонажем отечественной литературы, поскольку он довольно типичен. Многое в содержании понятий он интерпретирует на старый лад. Например, в 1993 г. он воспринял систему гражданской службы в странах Европы на манер ему понятной номенклатуры. Внешнее сходство уловил, внутренняя разница в подконтрольности европейского чиновничества Закону и парламентскому контроля для него далека. А благозвучное словцо приклеилось к мозгам и слетает с его языка! Чарует журналистскую братию!

И одна из самых любимых тем – это любовь к народу. Казахскому, как правило, поскольку большинство чиновников принадлежат к казахской национальности. Но когда подымаешь пред ним социальные вопросы, то видно, что в глубине души он далек от восприятия известного факта, что именно у казахов странное распределение доходов: много живущих «внизу» за чертой бедности или близ неё; высока доля казахов в высшей группе, которой принадлежит львиная доля богатства страны; и поразительно узкая доля средних слоев по сравнению с русскими, немцами, украинцами Казахстана.

Конечно, он не изверг по отношению к родному народу. Время от времени демонстрирует себя как плоть от плоти народной: одевает чапан, калпак, наигрывает на домбре, слушает народную музыку. Правда, на этом любовь к народу и всему народному заканчивается. Сеанс своеобразной психотерапии завершен, и наш знакомый назавтра опять предстает в облике застегнутого на все пуговицы чиновника.

Более того, многие из этого типажа имеют одно свойство. Их душевная ширь по отношению к народу из нескольких миллионов человек на деле сужается до увлеченности интересами представителей всего лишь нескольких сот или тысяч. Как догадались, наш «типичный» вполне может быть видным участником проходивших в последние годы родовых съездов. Кстати, мой знакомый тоже выступал, предлагал увековечивать память того или иного пращура. Так, когда же он и ему подобные личности бывают искренними? Когда льют словеса по поводу большого народа или когда активны на малом междусобойчике родового значения? Судя по эмоциональному подъему и вовлеченности, скорее всего, он искренен на малом междусобойчике. Но более всего проявляется его сокровенная самоидентификация, когда он радеет «родному человечку». Им может быть покровительствуемый им бизнесмен, ректор вуза, либо неуспевающий студент из числа родственников.

Наш чиновник – это не французский чиновник, страшащийся больше всего Закона. У нас с царских времен – приказ начальства выше закона. «Слово его – закон» — это слышал от своей вузовской преподавательницы, в будущем профессора. Между прочим, русской по национальности.

Наш знакомый не кичится своим высоким служебным статусом. Он ведает, что чуть отступишься и, может быть, пропал его высокий пост. В искусстве интриг он неплохо разбирается.

Не чета бывшему мажилисмену Серикжану Мукашеву, который прилюдно выразил, что его статус вроде бы позволяет ему быть выше правил поведения пассажиров. По-своему выразил личный статус бортпроводнице Юлии Анохиной.

Ну, не он такой единственный дошедший до открытого противопоставления своего статуса и обязанностей. До него был мажилисмен, сын которого нанес увечья охраннику. Папа-депутат оставил мандат. Но разве он был первым, который на себе почувствовал разницу в противопоставлении статуса и прав с обязанностями? С середины 1990-х гг. такие случаи становятся все чаще достоянием общественности (Зачем только нужно такое достояние???). Нередко пьяный чиновник, полицейский или бизнесмен кричит о том, что ему многое дозволено. Чем не напоминание о феодализме и соответствующих привилегиях? Напомним, что накануне Великой Французской революции дворянин, ссылаясь на свой привилегированный статус, выгнал в театре пожилую зрительницу с её места. До свободы и равенства было еще достаточно времени. Кажется, что это не про нас.

Статусы всплывают в разное время и разных местах. Несколько лет назад в связи с введением частной собственности на земли сельхозначения вполне ожидаемо всплыл в некоторых публикациях на казахском языке вопрос о статусе коренного населения и земле. Невдомек было, что все эти меры были приняты в целях монополизации земли в руках немногих. Остальным — кусочки от пирога, либо дырка от бублика. Статус обманывает и опять жизнь взяла свое. Не случайно известный национал-патриот Ж. Куанышалин через три года после событий в Шаныраке напоминает о нежелательности частной собственности на землю сельхознаначения.

Статус казахского языка – статус государственного языка сопровождается успокоенностью одних, равнодушием других, зарабатывание политического капитальца третьими лицами. Но где же вытекающие из права говорить, писать и думать на языке неустанная работа по улучшению и расширению его применения? А это уже относится к правам и этике трудовой, а не статусным различиям и превосходству.

Вернемся к нашему высокопоставленному чиновнику. Судя по опыту других высоких назначенцев, статус им приобретенный так хочется сделать наследуемым. В каком веке живут эти с иголочки одетые в европейские, по последней моде, костюмы господа? Уж точно душою не в двадцать первом, а восемнадцатом и ранее.

Вычет в отношениях статуса и прав с обязанностями, например, насчет государственного языка, и не только относительно его вполне понятен. Первенство статусов относится к прошлых эпохам, а опора на права и обязанности обращает к трудовой этике и ближе к современности. Но такой вычет «из прав статусов» создает странное пространство мыслей, их выражения и дискуссий. Появляется пустое пространство, сквозь которое пролетают как некие нейтрино идеи прав и свобод. Они имеют значение не в качестве ценностей, а инструмента, как для богатого, так и для бедного (когда плохо, тяжко и когда статус под угрозой).

Видимости обманывают. Но на то и наука, чтобы увидеть незримую сущность. Юрий Андропов из советского руководства первым обратил внимание на необходимость знания общества, которое построили. Но много лет как распался Советский Союз, а это непонимание осталось. Статус гегемона был у рабочего класса, но управляла и властвовала номенклатура, точнее её высший слой. И опять это положение («статус и реальность») с некоторыми поправками сообразно новейшим обстоятельствам запутывает в настоящем. Одни утверждали (и некоторые продолжают заявлять), что есть этнократия, другие – что нет, что среди казахов высока доля обездоленных. Факты двумя сторонами подбирались очевидные.

Но обманывают статусы (формальное понятийное деление – коренное и некоренное население, языка и пр.). А на деле все испытывают то, что индивидуальные и групповые права и свободы понимаются формально, а значит, неизбежны проблемы в их применении, в том числе из-за вычета из прав и свобод неверного, относящегося к прошлому, понимания значения статусов.

7 комментариев

  1. Анонимно

    Казахи никак не могут выйти на столбовую дорогу прогресса — Скорее всего они удаляются от нее...

  2. Анонимно

    Талгат поднял большую проблему.

  3. Анонимно

    Первый нах зрит просто... под самый корень!!!!

  4. Regarding…

    ---------------------------------------

    signature: zelnorm 6mg

  5. You have a mild case of influenza.

    ---------------------------------------

    signature: cheap famvir

  6. As to…

    ---------------------------------------

    signature: buy zaditor online

  7. I`m Sorry!

    ---------------------------------------

    signature: claritin online