23.11.2016

Рафис Абазов: «Опыт Казахстана уникален для всей Евразии»

http://erkindik.kz/rafis-abazov-opyit-kazahstana-unikalen-dlya-vsey-evrazii/

Рафис АБАЗОВ – американский ученый, профессор Колумбийского университета, директор совместной программы MDP/Global Classroom. У нас в стране он находится в качестве приглашенного профессора в Казахском национальном университете им. аль-Фараби, где также управляет совместной программой с Институтом земли Колумбийского университета (Нью-Йорк, США). В интервью газете «Свобода Слова» Рафис Абазов рассказал об особенностях казахстанского образования и социального развития.

Abazov-3«Произошел экономический рост»

Рафис Фанисович, почему вы выбрали именно Казахстан для работы?

– В экономической науке и гос­управлении есть такое направление – Developmental studies. Это изучение особенностей развивающихся государств, экономической и социальной политики. В этом направлении, конечно же, можно быть, как мы это называем, «кабинетным ученым». То есть из кабинета изучать эти явления. Можно находиться в том или ином регионе, в той или иной стране, для того чтобы быть непосредственно включенным и наблюдать процессы, как они происходят реально. Свою научную карьеру я начал в Малайзии, получая опыт в Юго-Восточной Азии в начале 90-х. Это, по моим непосредственным наблюдениям, помогло реально оценить процессы, которые происходили в экономике стран Юго-Восточной Азии, оценить адекватно политику.

Есть вещи, которые пишутся официально, есть, которые не пишутся, есть, которые проговариваются и не проговариваются. ВAbazov-2этом отношении за последние 10 лет опыт Казахстана был уникальным для всего региона Центральной Азии и бывшего СССР.

Во-первых, произошел динамичный экономический рост.

Во-вторых, была открытая государственная политика, которую пытались выстроить на основе извлечения опыта других стран. Правительство и люди, которые принимают решения, были открыты для этого.

В-третьих, Казахстан представляет собой такой интересный пример или, как мы говорим, Key study, понимая который, можно понять и другие страны Центральной Азии и всего евразийского пространства. Когда мне предложили поехать сюда руководить программой, показалось, что это будет очень интересной возможностью – изучать непосредственно с первых рук особенности экономического развития Казахстана. Это настоящее казахстанское экономическое чудо.

Если бы вам поступили другие, более выгодные, предложения, вы бы согласились?

– Казахстан, по сравнению с другими странами евразийского пространства, является самым уникальным и интересным кейсом. Он отличается от других стран, которые очень осторожно проводят экономические реформы и которые очень медленно адаптируются к вопросам глобализации. Есть другие страны, которые ограничены в инструментах госуправления и достаточно нестабильны. Есть страны, которые пытаются сохранить старую модель. Поэтому, мне кажется, Казахстан был и по-прежнему остается самым интересным примером для изучения и наблюдения особенностей становления развивающихся, переходных государств.

«Ваша страна всегда открыта для новых идей»

Как вы можете описать казахстанцев?

– Казахстанский пример привлекает особенностями общества, социальных отношений. Во-первых, казахстанское общество открыто для изучения примеров других стран, обществ и культур. В целом оно открыто для общения, диалога, дискуссий и дебатов. Второе – страна открыта для экспериментов и инноваций. Это интересно, потому что в Казахстан привносятся и социальные, и технологические инновации, и новые идеи на всех уровнях: студенческого общества, преподавателей, госчиновников. Очень многие люди готовы к инновациям и экспериментам. Третий компонент, который очень важен, тоже является социальным. В принципе, люди открыты и готовы помочь в научных исследованиях. Есть общества, в которых о многих вещах не принято говорить, где люди не так открыты для общения. Что мне нравится в Казахстане – госчиновники и ученые открыты для общения, готовы отвечать на вопросы. Во многих случаях отвечать честно. И это облегчает работу ученого, когда он ведет наблюдение, когда не понимаешь какие-то процессы, явления. Он начинает спрашивать у коллег, людей, специалистов. Они готовы к этому. Это меня очень привлекает в Казахстане и его обществе.

В чем, на ваш взгляд, особенность развития нашего образования?

– Особенность казахстанского образования, мне кажется, это продолжение казахстанской модели развития, открытой для экспериментов и инноваций. Я обычно говорю таким образом, что есть страны в евразийском пространстве, которые долго думают, раскачиваются, примериваются к тем или иным процессам. И только по истечении долгого периода, долгих раздумий пытаются провести какой-то эксперимент, ввести какую-то инновацию – социальную, экономическую, технологическую, образовательную. Казахстан в этом отношении интересен тем, что если возникла новая идея и она интересна, те, кто принимает решения, готовы экспериментировать.

Происходит много экспериментов в области экономики. Если что-либо работает, то это приживается и остается, если не работает, оставляется в качестве пилотного проекта. Это происходит везде: в системе госуправления, образования, экономики. За последние 10 лет в системе казахстанского образования произошло внедрение и Болонского, и Туринского процессов. За это время Казахстан сделал больше изменений, экспериментов и пилотных проектов, чем несколько соседних государств вместе взятых. Именно поэтому казахстанская модель образования кажется интересной, потому что она многогранна, во многих местах экспериментальна, динамична и открыта для инноваций и изменений.

В чем отличие казахстанских студентов от западных?

– Я наблюдал за казахстанскими студентами, особенно за теми, кто учился по программе «Болашак» в Нью-Йорке, в Колумбийском университете и принимал участие в мероприятиях, конференциях, научных дискуссиях в США. И, конечно же, я наблюдал за казахстанскими студентами здесь. Я обратил внимание на несколько особенностей.

Во-первых, при наличии определенных условий, при наличии внешнего давления, когда очень подожмет, студенты готовы работать 24 часа в сутки, чтобы не потерять стипендию «Болашак», не оказаться позади. Даже с виду спокойные, тихие и неторопливые студенты, когда им надо, могут мобилизовать себя и посвятить сутки, чтобы добиться успеха.

Во-вторых, я обратил внимание, что казахстанские студенты очень адаптивны. В этом году, согласно статистике департамента образования США, впервые в истории количество зарубежных студентов в американских вузах превысило миллион человек. Это было опубликовано буквально на днях. Также у многих студентов, которые приезжают из-за границы, начинается депрессия, они тоскуют по дому, по родине. Некоторые не умеют воспользоваться свободой, которую предоставляет возможность быть вдали от дома, от родителей, от родственников, от контроля. Студенты из Казахстана обычно очень легко адаптируются и входят в студенческие клубы США и других западных стран. Это очень впечатляет.

В-третьих, что интересно, так это активность ваших студентов. Когда идут конференции, дискуссии, дебаты, конференции по модели ООН, они готовы спорить по любому вопросу, по любому моменту. Мне кажется, это особенность казахстанской культуры: дай им слово – и они готовы говорить с трибуны и не заканчивать выступление. Эти три момента я хотел бы подчеркнуть. Но, к сожалению, кроме этого, именно в Казахстане им не хватает какого-то толчка. Не все студенты выкладываются на 100%. Они особо не торопятся, и только когда жестко подожмет: сессия, зачеты, стипендии – тогда они начинают авралить, выкладываясь до конца.

С чем это связано?

– В Америке они учатся все время. Там идет процесс незаметного контроля в течение всего семестра. Здесь, на территории Казахстана, может быть, сказываются традиции образования предыдущих десятилетий, и, наверное, существует Institutional memory – культура образования, которая настроена здесь больше на такие спонтанные яркие действия, а не на рутинную работу.

«Образование важно приблизить к практике»

Что нужно отечественному образованию для того, чтобы оно пользовалось авторитетом во всем мире?

– Мне кажется, многие институты высшего образования уже выстроены, многие эксперименты проведены, многие пилотные проекты уже реализованы или реализуются. Чего не хватает? Видимо, необходимо уже замедлить темп экспериментов, оставить ту модель, которая сейчас существует, где многие вузы могут экспериментировать по своему пути. Мне кажется, сила казахстанского образования, в том числе, и в разнообразии. То есть уровень требований, организации, специализации в разных университетах разный. Теперь, мне кажется, нужно закончить экспериментировать и углубиться, больше внимания уделить качеству образования, более системным знаниям. Необходимо сделать больше связей между учебой и практикой. Кстати, в этом заключается особенность туринского процесса. Он подразумевает, что образование должно ориентироваться на результат, а это, в свою очередь, подразумевает, что люди должны обладать какими-то навыками практического внедрения. Это означает, что люди должны иметь опыт и практику, то есть образование должно быть больше приближено к практике.

В этом отношении несколько лет назад мы приглашали сюда видного теоретика образования Йохана Виссема. Он говорил, что университеты эволюционируют. XXI век – это эпоха третьего поколения вузов. Первое поколение, классическое, существовало еще в древние времена и средневековье. Это университеты аристотельского типа. Там образование передавалось от людей, которые знают, к студентам следующего поколения. Второе поколение университетов было заложено немецким образованием, в частности, концепция, которая разработана в Гумбольдтском университете в начале эпохи индустриализации. Знания не только передавались, но и вырабатывались. Помимо лекций, там проводились исследования. В XXI веке к этим двум функциям – передаче и созданию знаний – приложился еще третий компонент: реализация этих знаний. Сейчас, если какие-то теории и инновации, разработанные в университетах, реализуются за его пределами, потребуется много времени. В нашем динамичном мире университет должен стать таким местом, где не только вырабатываются знания, проводятся эксперименты, но еще и апробируются на практике в бизнес-инкубаторах, технопарках, студенческих проектах. Это именно то, что должно сблизить практику и теорию.

Какие значительные изменения произошли в казахстанской сфере знаний? Пошло ли это на пользу?

– Я мог бы выделить три компонента в изменении системы образования, которые в целом связаны с изменениями в обществе.

Во-первых, мне кажется, когда в обществе появилось понятие и принятие плюрализма, в образовании произошло то же самое. То есть существуют различные точки зрения на общество, на образование, на политику, реформы.

Во-вторых, открытие процессам глобализации. Это когда общество в целом и система образования в частности пытается осмыслить, понять и адаптировать процесс глобализации для особенностей развития казахстанского общества.

В-третьих, сейчас в мире идет гонка за мозгами. В этом отношении позитивный момент, что страна и система образования не стала обособляться, а попыталась понять, что происходит, ввести стандарты и участвовать в международном процессе развития образования, а также конкурировать. Многие университеты стали участвовать в международных рейтингах Guess, Time high education и т. д. Теперь они видят, в какой системе координат находятся, где они лучше, где хуже, где необходимо изменить ситуацию. Студенты стали больше участвовать в международных конкурсах и соревнованиях. Поэтому можно видеть, где сильные, а где слабые стороны образования. Включение в международные тренды, где идет соревнование между университетами не только внутри страны, но и на международном глобальном пространстве, – все это стало третьей характерной чертой образования в Казахстане.

«Назарбаев университет – это внутренний «Болашак»

Высока ли востребованность наших профессионалов за рубежом?

– Ответ на этот вопрос очень непростой. Мне кажется, если беседовать с любым ученым или специалистом в Казахстане, он приведет в пример своего студента, магистранта, докторанта, который стал успешным за границей. Но это только один аспект. А мы, как специалисты, хотим говорить не только о единичных случаях, но и о процессах. Когда мы говорим об этом как о явлении, необходимо подчеркнуть, что успех образования зависит не только от того, сколько человек учится или работает за рубежом, но и сколько современных производств создано в стране, где задействованы молодые люди с казахстанским образованием. Созданы ли, например, компании Microsoft, Google в Казахстане, куда нанимают местных специалистов. Это является индикатором того, что ваши специалисты востребованны на международном уровне.

Создание инкубаторов и технопарков, где международные компании отрабатывают свои технологии, является другим показателем уровня востребованности казахстанских профессионалов. Или эксперименты в области биологии на примере сельского хозяйства, где они проводятся с привлечением международных технологий, в которых участвуют местные специалисты. Это тоже является примером востребованности или невостребованности казахстанского образования на международном уровне. Если мы дадим ответ, если такая линия будет выстроена на территории Казахстана, когда ведущие компании будут создавать рабочие места и нанимать людей, тогда можно говорить о процессах.

Что вы думаете о ситуации с ЕНТ? Как известно, сейчас полностью поменялся формат проведения вступительных экзаменов. Будет ли он более эффективным на примере других стран?

– Как ни парадоксально, дискуссии о необходимости национальных экзаменов ведутся во многих странах мира. В США я много раз сталкивался с SAT-экзаменом, который аналогичен ЕНТ. Последняя философия и концепция вокруг SAT заключается в том, что такой экзамен должен быть сбалансирован. Его должны сдавать лишь те, кому это необходимо. Если, например, человек хочет продолжить учебу в вузе, то такой экзамен необходим. Но если студент просто хочет получить специальность в ПТУ, или в колледже, или в техникуме и пойти на производство, то такой большой необходимости сдачи этого экзамена не существует.

Например, в США не все сдают SAT, только около 60-70% учащихся. Остальные просто выбирают другую траекторию карьеры, где в таком тестировании теоретических знаний нет необходимости. Хочу сказать, что в таких вещах нужна гибкость.

С одной стороны, должна быть стандартизация образования, но с другой стороны, должно быть принятие такого момента, что общество весьма многообразно и существуют разные направления, траектории карьеры и жизни. Поэтому необходимо относиться гибко: не навязывать всем выпускникам, а давать возможность лишь тому, кому это нужно. Если необходимости в нем вообще нет или человек хочет отложить на более поздний срок, можно сдать экзамен в любой удобный момент. То есть не министерство или университет должны диктовать, что только сейчас и больше никогда. У самого студента должна быть возможность сдать и через год, и через два. Вдруг его профессиональные предпочтения изменятся, и он решит из производства пойти в науку или инновации, где необходимо доучиться? Человек должен иметь возможность сдать национальный экзамен в любой момент его жизни. Вот SAT можно сдавать практически каждый месяц. Уроки других стран говорят о необходимости гибкого подхода.

Во время одной из наших предыдущих встреч вы рассказывали о реализуемой вами программе MDP Global Classroom. Каких успехов удалось добиться за последние полгода?

– Изменения в нашей программе связаны с изменениями в системе образования. Я пытаюсь отслеживать тенденции и надеюсь, что прав в своей оценке. Дело в том, что в Казахстане успешно отработана модель Назарбаев университета. Взяты международные программы, и они привнесены в вашу страну, чтобы казахстанские студенты учились по международным стандартам. Для них были обеспечены оптимальные условия. Я называю это «внутренний «Болашак». Мне кажется, сейчас, и я надеюсь, что такая тенденция пойдет, Министерство образования и науки должно начать экспериментировать на адаптацию международных технологий и образовательных программ не только в Назарбаев университете, но и в других вузах, может быть, в виде небольших программ. Ведь необязательно менять весь университет, можно апробировать на одном факультете или в инкубаторе, или в технопарке.

Необходимо, чтобы студенты во всей стране имели возможность заниматься и по учебным программам, разработанным казахстанскими и зарубежными специалистами, чтобы мы потом могли сравнить, могли выбирать. Такая тенденция появилась, и я думаю, что она будет продолжаться. Практика показывает, что такие программы очень успешны на территории Казахстана, потому что если мотивировать студентов, они становятся очень активными и креативными.

Сейчас наша программа успешно сотрудничает с глобальной инициативой Клинтона. Кроме того, наши студенты готовят проекты для международных конкурсов в рамках устойчивого развития, которые проводятся Всемирным банком, ООН и др. Также у нас возникло интересное сотрудничество с институтом устойчивого развития Политехнического университета Гонконга. Практически все мои магистранты получили возможность проводить там исследования в течение семестра над проектами по устойчивому городскому развитию. Привлекая опыт Гонконга, можно адаптировать этот опыт для Астаны, Алматы и, может, даже Экспо-2017. Пока этот эксперимент идет очень хорошо.

Беседовала Ольга ДАРИБАЕВА

Комментарии закрыты.