03.10.2017

Если казахи утеряют свое исконное двуязычие, то их ждет деградация

Толеген СЕРИКОВ, еженедельник CAM

Как правило, дискуссии о проблемах казахского языка ведутся по условному водоразделу «казахи-неказахи». Но внутри самого казахского социума есть еще одна разделительная межа — между так называемыми «нагыз-казахами» и «шала-казахами». Такова исторически сложившаяся культурологическая данность, с которой стоило бы считаться, чего, однако, не происходит. При этом сами русскоязычные казахи в большинстве своем категорически не приемлют надуманных обвинений в некоей этнической «неполноценности», поскольку считают свой интеллектуальный вклад в развитие нации никак не меньшим, чем вклад их  казахскоязычных соотечественников.

Именно по этой причине мы решили суммировать точку зрения этой части казахского социума на языковую проблему.441831

Сегодня мы наблюдаем большие усилия по внедрению казахского языка во все сферы жизни. Правда, порой это больше напоминает банальное навязывание. Да, некоторые регионы сегодня заслуженно могут считаться казахоязычными. Политика эфирного вещания также предусматривает необходимость присутствия казахского языка на ТВ в объеме не менее 50%. И в целом поставлена задача перевести на него все и вся уже в ближайшие годы. Но если честно, то складывается подспудное ощущение, что стоит цель изжить русский язык, заменив его казахским. Говоря образно, язык народа, давшего название стране, навис  как дамоклов меч над всеми гражданами Казахстана, нарушив складывавшийся десятилетиями разумный баланс и жизненную основу общества — русско-казахское двуязычие.

Аккумулированный исторический опыт при сравнительном анализе говорит в пользу того, что в таком волевом внедрении казахского языка особой необходимости нет. Хотя бы потому, что страна наша в своих границах была построена на фундаменте русского языка (Казахская ССР). На нем же она общается с миром сегодня.  То же самое касается и внутренней жизни: менеджеры в офисах компаний, в авиа- и ж/д кассах, продавцы в магазинах и торговцы на рынках в большинстве своем отвечают на русском, поскольку это язык бизнеса и коммерции.

Да, в отдельных районах и даже областях русскоязычных почти не осталось, и сегодня там   население общается на казахском.

Все надежды на дальнейшее продвижение казахского его бескомпромиссные адепты связывают исключительно с миграционными потоками и усиленным ростом рождаемости автохтонов, то есть весь расчет строят на изменении этнического баланса. Видимо, на уровне подсознания они понимают, что сам по себе отдельно взятый казахский язык не заинтересует никого, кроме самих казахов. Причин тому много, но самая главная кроется в том, что, как это ни печально, он не несет в себе по-настоящему глубинных пластов культуры и технологических знаний, способных массово привлечь иноязычных граждан. Увы, что есть, то есть.

Давайте признаемся честно: ну на самом деле, чему может научить казах русского, корейца, немца? Чтобы отказаться от богатства общения на двух языках и замкнуться лишь на казахском, нужно «оказашиться», то есть принять все наши, мягко говоря,  небесспорные ценности и традиции, отслеживать, кто из какого рода-племени, распинаться перед «агашками», лежа на кошме самому мечтать стать хоть чуточку, но бастыком. Много ли найдется таких среди неказахов? Ну разве что отдельные, не совсем адекватные персоны.

На заре суверенности в пылу романтизма какая-то часть русскоязычных граждан взялась было активно изучать казахский. Такие настроения подпитывались иллюзиями, что отныне мы живем в новой стране, будем строить общее будущее и что совместный труд по созданию единой страны сплотит всех. Однако, как это ни горько признавать, мы, казахи, не выдержали испытания на вшивость — сегодня все руководство большим и малым принадлежит только нам. И в итоге сегодня налицо наглядная демонстрация закрытости и недальновидности одного отдельно взятого этноса. Уже хотя бы в силу этого остальным  может оказаться не по пути с ним. Разумеется, на такой основе не может быть создано успешной модели казахской жизни (и соответственно уверенности в будущем), способной стать привлекательной для неказахов. Потому что пока еще окружающие нас представители других этносов видят: бедный казах — это бишара без связей, а богатый, как правило, родич власть имущих, раздербанивших бывшие заводы и месторождения, понтующихся на «майбахах».

Теперь другой вопрос: существует ли опасность исчезновения казахского языка? Думается, что нет.

Казахский язык выживет в аулах и городках с чисто коренным составом населения. Этакая форма примитивизации общественной жизни, когда все возможные и невозможные несусветицы лучше произносить на местном наречии. Ну, например, какая у казахов коррупция? Или где вы видели олигархов и фабрикантов? Не передают эти  иностранные термины сути дела. Это просто дают салем уважаемым людям (участковому, директору школы, главврачу и другим «весовым») простые шаруа. Или другая картинка: вот новоиспеченный бай в окружении туленгутов на байгу приехал. Вот это по-нашему. Вот это пространство и будет зоной, в которой воцарится казахский язык.

Для других же жителей Казахстана он, призванный, согласно государственной  воле, стать единственным и неповторимым, из досадного недоразумения превращается в серьезный фактор сдерживания. Чего стоит, например, решение о преподавании истории и географии в школах на казахском, да и в целом увеличение времени на уроки казахского? В качестве решающего аргумента приводится такой: ряд естественных предметов (в частности, физика) школьники будут изучать на английском. Думается, нет особого смысла обсуждать «пользу» от этой сомнительной во всех смыслах «новации», которая, похоже, проскочила потому, что общество стало за последние годы менее образованным. Или все же более казахским? А, может, это одно и то же? Казахам-то не страшно быть безграмотными в своей среде (можно купить нужные бумажки, да и вообще — не работать же по специальности), а вот для русских и других иноязычных родителей это огромная проблема и беда. Поэтому они приходят к печальному выводу: если не хочешь обыдливания своих детей — увози их отсюда.

Теперь о формуле треяхъзычия, точнее, о необходимости знания английского. Конечно, его изучать нужно, так же, как знать информатику, оперировать техническими средствами, не теряться в мировой информационной паутине. Но при всем при этом вторым языком для казахстанцев ему никогда не стать. Хотя бы потому, что нет на него особого запроса в каждодневной бытовой, трудовой жизни. Тем более что получать  новые знания нужно  на родном языке, а иностранный учить как отдельный предмет. Совмещение этих линий возможно только в финале образования. Эту важнейшую аксиому педагогики наши сегодняшние менеджеры-«просвещенцы» как-то подзабыли.

Коренная ошибка государственной языковой политики заключается в том, что казахским языком пытаются заменить русский, столь же родной и государствообразующий (может, даже в большей степени?) для нашей страны. В этом противоборстве и проявились худшие и даже смешные черты абсолютизации казахского. Ну, никак не тянет он на общегосударственный и единственный для всех язык. И не стоит пытаться уложить его в это прокрустово ложе. А если существующий ныне подход сохранится, то получается, что в русле сегодняшней политики его можно только НАВЯЗЫВАТЬ.

Вот акимат южной столицы рапортует: в ближайшее время все вывески в городе будут только на государственном языке. Величайшая победа, ничего не скажешь. Скрипи зубами, но читай на казахском. И эта практика осуществляется уже давно. Например, в поликлиниках некоторые  наши соотечественники с плохо скрываемым удовольствием наблюдают за русскоязычными пенсионерами, неспособными определиться, где флюорография, а где окулист.

Или едешь в такси, и водитель, заметив, что ты с другом общаешься на русском, специально врубает, причем как можно громче, казахские песнопения.

Вот такой своеобразный срез внедрения государственного языка простым, охлократическим путем. Который в общем-то является калькой подхода государственного.

С некоторых пор активно заговорили о необходимости латинизации казахского алфавита. Мол, поскольку казахский язык невостребован и непопулярен, то давайте откажемся от кириллицы, поскольку именно она виновата в его бедах. Это смутно напоминает, как аборигены на одном из островов южных морей после ухода морской авиации по окончании второй мировой войны строили из бамбука и листьев кокосовых пальм версии Б-29 и «Мустангов». Они надеялись, что это приблизит их к цивилизации. А что? Не глупее они нас с вами, сегодняшних.

В итоге все казахстанцы оказались духовно ограбленными и обманутыми своими недальновидными поводырями. Мы упустили шанс наладить нормальную, неразрушительную жизнь казахского языка — вместе с русским, в рамках двуязычного государства. Это обеспечило бы естественное место и бытие каждого из языков, когда специальные меры по развитию одного из них (в данном случае казахского) были бы абсолютно оправданны и органично восприняты всеми гражданами страны.

Здесь обязательно кто-то воскликнет: но если русский язык тоже получит статус государственного, если на нем будет осуществляться широкое общение и он станет каналом для получения новых знаний и умений, то все, конец — мы окажемся под пятой России, а значит, нам обеспечено колониальное будущее.

Но на самом деле нет ничего глупее этого тезиса, что подтверждает и мировая история.  Единый английский язык не помешал в свое время успешной борьбе за независимость американцев от Британской империи. Ирландцы, патриоты и свободолюбивые граждане своей страны, используют английский в качестве государственного, и это только усиливает их позиции в мире. Известны примеры Индии, Канады и других стран мира, в которых существует несколько государственных языков.

Наличие в интеллектуальном арсенале казахов еще одного языка — русского как родного, на котором они говорят и пишут зачастую лучше, чем замкнувшиеся в своем великорусском самодовольстве россияне, четко отделило бы широко мыслящих казахов от соседей-нацменов, ограниченных в своем узкоэтническом мире. Тем более что никакого изучения с нуля русского языка нам не понадобилось бы. Это язык, на котором мы дружили со сверстниками во дворе, служили в армии, изучали науки в институтах, что  очень неплохо получалось у казахов героического военного и послевоенного поколений, а также у казахов, родившихся позже, в 1960-70-х.  Кстати говоря, это время наивысшего расцвета Казахстана во всех смыслах.

Обязательное владение всех госслужащих двумя языками гораздо рациональнее кадровых чисток с этническим душком в пользу носителей единственного государственного языка. Обучение в школах и вузах по специальной программе: на казахских отделениях русскому (углубленно), на русских отделениях казахскому (углубленно). Такое партнерство и естественное братство языков создало бы совершенно иную, неконфронтационную атмосферу, без поиска «чужих» и без ощущения утраты Родины. Не знать оба языка, являющихся  становым хребтом казахстанского общества, было бы недостойно для любящих его граждан, намеренных строить свою жизнь здесь и навсегда, выполняя заветы Абая и других наших просветителей.

Если бы мы пришли к осознанию этого и внедрению такого подхода на практике, то мы бы не узнали нашу страну.

Но мы пошли другим путем. И сегодня в этом удушающем обруче «казахосферы» становится неуютно многим, в том числе и казахам.

Так, может быть, пришло время честно и откровенно сказать об этом?..

Мы не осознаем степень деградации в большом и малом, которая может случиться, если казахи утеряют исконное свое двуязычие. Сейчас мы отмахиваемся от этого, уповаем на разные «болашаки»: мол, освоим английский язык и станем наравне с наиболее развитыми народами. Не исключено, что отдельные индивиды действительно преуспеют, но народ в целом будет отброшен на постыдно примитивный уровень, недопустимый для XXI века. Может, в этом и состоит чей-то злой умысел?..

Еще один фрагмент из национальной истории: все выдающиеся, да и просто известные казахи были двуязычными: от Чокана Валиханова, Абая, Ахмета Байтурсынова, Мустафы Шокая, Алиби Джангильдина, Амангельды Иманова до деятелей эпохи независимости.  Это не вынужденная мера, а естественное состояние для человека и лидера, соответствие среде, в которой живешь. Знание русского языка позволило им получить образование, состояться как личностям на благо самих казахов.

Но почему-то пока верх берет иная точка зрения. Из обзора казахскоязычной прессы, размещенного в Интернете: «Орыс тілінен құтылсақ қана еліміз алға жылжиды» («Только после избавления от русского языка в стране начнется прогресс») — По мнению пользователя Нурлана ЖАНАЯ, все беды в Казахстане от русского языка:

«У нас не развиваются ни бизнес, ни политика, ни культура, потому что мы русскоязычная страна. Копируем все с России. Нам нужно готовить англоязычных специалистов, которые будут независимыми и грамотными. Кто у нас читает англоязычные СМИ или литературу? Наверное, 1-2 процента населения максимум. У нас 70-80 процентов информации переводится с русского языка, 80 процентов наших журналистов не знает английский. Магистрантами английского у нас становятся за 1000 долларов. Никто не понимает еще до конца, зачем нам нужен английский язык, в то время как в мире информационные войны ведутся на английском. Мы должны учиться потихоньку писать на английском, кто знает — побольше писать на нем в соцсетях, чтобы казахи просвещались. Это не значит полностью перейти на него, казахский язык все равно будет в приоритете. Но английский откроет нам двери в мир».

Вопрос: а какой смысл заколачивать другую полезную дверь в мир? Неужто она больше ни на что не сгодится?..

6 комментариев

  1. Анонимно

    Это что за манкурт писал????

  2. Анонимно

    Правильно это манкурт все обсказал. Точнее некуда.

  3. Анонимно

    Оте манызды шындык

  4. Анонимно

    Рюзке прапагндозия

  5. Ст.Тотаринт

    Вот что пишет айвипиэр:

    Таджикские родители говорят «да» русскоязычным школам

    Семьи готовы пойти на всё, чтобы обеспечить детям специализированное образование.

    Юный Даниил Христолюбов волнуется: он идет в первый класс душанбинской школы имени Зиёдулло Шахиди.

    Это одна из самых известных школ в Душанбе и одна из немногих специализированных русскоязычных школ во всей стране. В качестве бонуса, в этой школе ежедневно преподают музыку.

    Мама Даниила, радиоведущая Дарья Христолюбова поделилась с журналистами IWPR, что переживает, получится ли у сына выдержать нагрузку.

    «В школе постоянная текучка – [дети] не справляются с домашними заданиями. Есть стандартная программа до обеда, а с часа дня дети занимаются музыкой. Всё лето мы готовились пойти в школу. Кажется, что Даниилу здесь все нравится», – сказала Христолюбова.

    В стране, которую ежегодно покидают более миллиона граждан для работы в России или в Казахстане, оставляя при этом около 100 тысяч детей в Таджикистане, растёт спрос на образование на русском языке.

    Из 3855 школ лишь в нескольких преподавание ведётся на русском. Это приводит к большой конкуренции за получение мест в классах.

    «Мы готовы стоять в очереди, чтобы получить место в классе у учителя с хорошими отзывами. Мы готовы учиться в переполненных классах, лишь бы ребёнка учили известные учителя», – сказал родитель первоклассника из Душанбе, попросив не указывать его имя.

    Русский язык преподаётся во всех государственных образовательных институтах, но школы могут предложить ученикам лишь два часа преподавания в неделю.

    Не во всех школах, особенно в сельской местности (где проживают более 70% населения страны), есть учителя русского языка.

    Учителя других предметов ведут уроки русского в качестве дополнительной нагрузки. В результате такого остаточного обучения многие выпускники школ не могут овладеть языком.

    В стране функционируют 32 русскоязычных образовательных учреждения. Большинство из них располагаются в Душанбе, включая две школы, финансируемые российским посольством, и несколько частных гимназий. Наиболее популярные из них принимают каждый год по 500 школьников.

    В главных городах страны также работают 156 школ с преподаванием на двух языках – таджикском и русском.

    Родители, как правило, должны «помогать» школе, когда туда идут дети, и продолжают помогать в течение всего периода их обучения.

    Майрам, 32-летняя домохозяйка из Душанбе, рассказала журналистам IWPR, что её муж работает в России. Он представитель растущего числа мигрантов, которые смогли найти в России стабильную, высокооплачиваемую работу, и планируют перевезти семью к себе.

    «Муж хочет купить дом в России и перевезти нас туда», – сказала Майрам, добавив, что он попросил её найти школу для сына, где тот смог бы выучить русский и, таким образом, подготовиться к переезду.

    Однако, чтобы обеспечить сыну место в русскоязычной школе, ей пришлось установить в школе новые окна.

    Стоимость оказалась большой, но Майрам сообщила, что была рада выполнить эту необходимость.

    «Мой муж верит, что знание русского языка откроет новые возможности для нашего сына», – заключила она.

    Высокая рождаемость подвергла образовательную систему дополнительному давлению; количество школьников растет каждый год.

    В этом сентябре 204 тысячи шести- и семилетних детей пошли в первый класс. В 2014 году этот показатель составлял 180 тысяч. За прошедшее десятилетие размер классов удвоился: со среднего показателя в 25 учеников до 50 учеников в каждом новом классе.

    Это давление также чувствуется и в специализированных школах.

    Зарина Набиева, учительница начальных классов в городской русскоязычной школе в Душанбе, сообщила, что ей трудно выдерживать такое давление.

    «В моем классе 47 учеников, и уделить внимание каждому из них в течение одного урока, который длится 45 минут, невозможно, – рассказала она. Я, конечно же, стараюсь это сделать, но тут важна помощь родителей, которые должны помогать детям делать домашние задания, говорить с ними на русском языке, развивать речь, читать и пересказывать. Без этого достичь успехов невозможно», – говорит Набиева.

    Нехватка кадров – другая нерешённая проблема.

    Таджикские учителя русского языка, особенно в удалённых сельских областях, зачастую не хотят работать по профессии из-за маленькой заработной платы, составляющей чуть более 600 сомони в месяц (80 долларов США).

    Власти также пытались получить помощь из-за рубежа.

    Во время визита в Москву 2013 года, президент Эмомали Рахмон просил российские власти прислать учителей русского языка в Таджикистан. Он пообещал предоставить им место жительства, участки земли и другие социальные блага.

    Однако, в 2015 году Русская служба BBC сообщила, что Москва отказала в просьбе. Любовь Глебова, глава Россотрудничества, российского государственного агентства, работающего в области образования и культуры на постсоветском пространстве, подтвердила, что данная инициатива не получила поддержку российских властей.

    iwpr.net

  6. Ст.Тотаринт

    Таджики уже опомнились...

Оставить комментарий