11.02.2018

Что ждёт казахстанских эмигрантов в Москве

Сара САДЫК, Central Asia Monitor

Тем, что в Казахстане нарастают эмигрантские настроения, уже никого не удивишь. При этом львиная доля мигрантов (88%) едут на ПМЖ в Россию. Самые смелые из них прямиком отправляются в Москву, которая знаменита тем, что «слезам не верит». Итак, с какими видами мошенничества могут столкнуться казахстанцы, решившие перебраться в российскую столицу.

Жизнь без сантиментов…

1518079201_ws1oolr2s2uЗажиточные предки московского адвоката Алтынай Дусимовой бежали из Западного Казахстана в Оренбург в 30-е годы, спасаясь от репрессий. Оттуда выпускница Московской юридической академии и факультета экономики Оренбургского госуниверсита в 2006 году перебралась в Москву. Сегодня ее клиенты в основном казахстанцы, столкнувшиеся в российской столице с теми или иными видами мошенничества.

– Я не ставила цели работать только с ними, – говорит адвокат. – Но так уж получается, что одни казахстанцы рекомендуют меня другим. Адвокатской практи­кой я начала заниматься с 4 курса академии. И к мо­менту отъезда в столицу по многим вопросам на­копила приличный опыт. Занималась и возвратами НДС, и тендерами, и ли­цензионными вопросами, и процедурой банкротства крупных предприятий. В общем, багаж у меня был серьезный, но в Москве, где юрист сидит на юри­сте, это воспринималось как свет далекой звезды.

Здесь много целена­правленно приехавших в Россию холдинговых иностранных компаний. Имея юридические и аудиторские компании, одни из них взяли под себя крупные банки, дру­гие – большие нефтяные и газовые компании. Для нас, российских юристов, остались средние и совсем бедные ниши. А я через полтора года после приезда еще и за­беременела. В Москве у меня никого из близких не было, и мне пришлось расторгнуть соглашения со всеми клиентами, вер­нуть им гонорары и уехать к себе на родину.

Когда сыночку исполнилось год и 9 месяцев, снова засо­биралась в столицу. Отец, пытаясь удержать, на зывал меня безбашенной и не давал своего бла­гословения. Но меня не могло удержать даже то, что я ехала в никуда: жить было негде, а московская новостройка, в которую вложилась, еще только начинала возводиться. Но у меня все уже было разложено по полочкам: находясь в Оренбурге, сняла и оплатила съемную квартиру.

Это было легче, чем найти нормальную, ответственную и поря­дочную няню – что, как следствие, было самой дорогой статьей расходов. К счастью, у меня были деньги, отложенные на черный день. Я ведь и в Оренбурге не сидела сложа руки – хоть не в полную силу, но продол­жала работать: консуль­тировала дистанционно клиентов, живших в треу­гольнике Оренбург–Мос­ква–Санкт-Петербург.

vidi Maskau

Сегодняшняя жизнь по сравнению с той, когда я второй раз приехала поко­рять Москву, мне кажется раем. Я теперь, наверное, выживу где угодно, даже если не буду знать языка. Кстати, меня посещала мысль уехать в какую-нибудь мусульманскую страну, чтобы дать сыну не столько хорошее об­разование, сколько воспи­ тание. В Москве, где царит культ силы, этого он точно не получит, и если в буду­щем случатся проблемы в семье, то тут уж никакой адвокат не поможет.

– В какие обычно переделки могут попасть казахстанцы в Москве?

– Самый большой по­ток соотечественников в Москву был года два-три назад. После неоднократных девальваций тенге казахстанцы стали ин­вестировать здесь свои накопления в движимое и недвижимое имущество. Однако, приобретая квар­тиры через риэлторские компании, а машины – через интернет-магазины, многие из них «пролетали». Дилеры на все претензии как на голубом глазу отвечали: «Мы же не обманули вас с годом выпуска. Да, ее разбили при транспортировке, но вы же хотели новую машину, а она не была в эксплуатации, таксометр на нуле».

Такого рода мошенничества в крупных городах, куда съезжаются ловкие ребята со всех концов бывшего Союза, – не редкость. Я и сама ведь по приезде в Москву побывала в роли жертвы. На первый свой крупный гонорар решила всю свою ближайшую родню вывезти на отдых за границу. Это сейчас все деньги в любой валюте можно держать на пластиковой карте, а тогда я заявилась в турагентство с наличными, а там мне говорят, что с сегодняшнего дня они с долларами не работают.

Сумма была большая и я, собираясь пойти в ближайший об­менник на Белорусском вокзале, попросила дать охрану. Придя туда, передала кассирше (тоже, ви­димо, «понаехавшей») деньги. Она спросила: «Сколько тут у вас?». Услышав: «10 тысяч», тут же вернула деньги обратно: «Такой суммы у нас нет». При этом каких либо манипуляций руками я не заметила. Иду в другой обменник. А там меня огорошили: не хватает двух тысяч!

Возвращаюсь назад, прошу охранника стать у выхода из кассы, и показываю кассирше номера переписанных купюр. Увидев, что на нее это никак не подействовало (калачом она, видать, была тертым), я вызвала милицию, позвонила на горячую линию в прокуратуру и стала выходить на сокурсников по Московской юридической академии. Прибывшие через несколько минут дежурные из линейного отдела развели руками: нет доказательств. Следом пришли люди в штатском (это были оперативники, прибывшие по просьбе моих друзей, занимавших к тому времени немалые посты). Они попросили оставить их наедине с кассиром.

Покидая через пару минут обменник, кивнули: «Забирайте свои деньги». Но кассирша вернула мне не все – не хватало 200 долларов. После некоторой перепалки, швырнула их мне с видом человека, которого грабят средь бела дня. Глянув на искаженное злобой лицо кассирши, я подумала: «Хорошо, что она не посмотрела мой паспорт, а то мало ли чего».

Позже друг моего сокурсника, работавший в министерстве внутренних дел, сказал, что возврат денег без снятия кассы и возбуждения уголовного дела был счастливым стечением обстоятельств: сработали моя оперативность и утреннее время, когда все те, кому я звонила с просьбой помочь, не успели разъехаться по делам.

Без совести…

– Но почему мы, бывшие советские, такие, мягко говоря, безнравственные?

– Нет идеологии, зато культивируются зависть, корысть и желание зара­ботать любыми путями, даже если на кону стоит жизнь ближнего. А что касается приезжих, то их начинают пасти еще с вокзала – как только они, сходя с поезда, начинают менять свои доллары. Эти схемы в разных вариациях действуют с незапамят­ных времен. Недавно у меня была казашка, которая пересекала границу в аэропорту с суммой, превышающей 10 тысяч долларов наличными. Они были собраны с миру по нитке на лечение ребенка. Если бы нам не удалось доказать это, то у нее, по российским законам, конфисковали бы не менее 50 процентов изъятого, а то вообще и все.

Или такой случай: как-то молодая семья из Казахстана покупала недешевую квартиру в хо­рошем районе Москвы. Казалось бы, что может быть проще, если это дела­ется через солидную риэл­торскую компанию, но соглашение, да и сам договор купли-продажи квартиры были такими мудреными, что легче было бы сделку расторгнуть. Я и предлага­ла это, но клиентам нужна была именно та квартира. Проблема заключалась в том, что из-за отсутствия первоначального взноса (деньги не успели посту­пить из Казахстана), риэл­торы, боясь потерять кли­ентов, рекомендовали ука­зать в документах на два миллиона рублей больше, чем квартира стоила в дей­ствительности. А так как живых денег продавцы не видели, то покупателям риэлторы предложили написать расписку, что взяли у тех эти два миллиона.

Продавцам это было нужно для подтвержде­ния происхождения денег. Зато покупатель сам себе подписывал приговор: в течение трех лет противо­положная сторона могла обратиться в суд за взы­сканием этой суммы с на­ бежавшими процентами. А риэлторы оказались бы ни при чем. Для них глав­ное – сопроводить сделку. Если потом обнаружатся какие-то скрытые дефек­ты, к суду их невозможно привлечь, если договор с ними не был доработан на условиях клиента. Ново­испеченные владельцы московской квартиры не глядя подписывали все бумаги, которые им подсовывали. К счастью, в по­следний момент супругу что-то остановило.

Она позвонила своему юристу. Тот был категорически против предложенной риэлторами схемы, но он не знал, как надо делать правильно. Затем покупатели позвонили еще одному юристу, тот тоже не рекомендовал подписывать. К вечеру супружеская пара вышла на третьего юриста, то есть на меня. После консультации стороны пошли на переговоры, но они не дали результатов, так как риэлторы с обеих сторон настаивали на расписке. Пришлось надавить и заключить дополнительно соглашение о том, что сумма будет другой. Поэтому всегда реко­мендую приходить на заключение сделки с юристом, который объяснит договор по пунктам. У меня был один договор, где было написано, что продавец и покупатель могут открыть ячейку в банке только в том случае, если придут туда вместе. В итоге продавец не мог в течение полугода забрать свои деньги, потому что покупатель уехал за границу. А ведь за это время он мог отозвать свои деньги или же несколько раз перепродать квартиру.

Такие схемы сегодня очень хорошо работают.

Кстати, попасть в историю могут не только казахстанцы. Коренные москвичи – тоже очень доверчивый народ. В большинстве случаев мошенники – это те, кто приехал из регионов, либо из других стран содружества. Я их называю пираньями, безжалостными и беспощадными. Их ум, а среди них очень много талантливых лю­дей, проявляется именно в изощренных схемах, связанных с мошенничеством. А делают они это потому, что не нашли сферы применения своим способностям, да и доверчивых жертв, добровольно идущих на их уловки, как ни странно, меньше не становится.

– Как вы думаете, то, что народный артист СССР Армен Джигарханян остался на старости лет без своего угла, тоже один из видов изощренного мошенничества со стороны молодой жены?

– Давать оценку и тем более обвинять я не могу. Но то, что эта женщина жила с ним не один год, это факт. Почему тогда так получилось? Думаю, она поторопила события или недипломатично поступи­ ла. А вообще в России, как и во всем цивилизованном мире, становится нор­мой заключать брачные контракты, чтобы один из супругов не оставил другого без ничего.

– Какой практический совет вы бы дали всем, кто рвется в Москву или другую мировую столицу?

– Могу сказать только, что деньги следует дер­жать на карточке с двойной защитой. Но если все же попали, не обязательно с деньгами, а вообще в переделку, звоните сразу адвокатам. Одна моя кли­ентка живет, к примеру, на четыре страны. Однажды, когда она прилетела на солидный прием в Москву, российские таможенники изъяли у нее ювелирные изделия ручной работы, стоимость которых начиналась от одного миллиона рублей. Сказали, что вернут после экспертизы. Эксперты, нанятые тамо­женниками, заявили, что драгоценности с брилли­антами, изумрудами и сапфирами имеют историческую ценность, а потому перевозить их через границу запреще­но. Женщина пыталась объяснить, что она покупала эти украшения в другой стране, но ее никто не слушал. Ее адвокат оказал­ся слабым: он не заявил ни одного ходатайства о при­влечении независимого эксперта. Это было сделано гораздо позже.

– А, может, это связано с отдаленностью – адвокат наверняка находился в другой стране?

– Лет 20 назад нам, бывшим советским людям, казалось, что пересекать границы нереально трудно, но теперь доступно все, в том числе и проживание сразу в нескольких странах. И я больше чем уверена, что если об­ратиться к своему адвока­ту в стране постоянного проживания, то он через свои каналы найдет кол­легу в любой точке мира. Тем более что у многих юридических агентств есть филиалы фактически во всех континентах и странах.

… И без жалости

В других странах приезжих тоже обдирают как три липки, или только страны СНГ славятся своими мошенническими уловками?

– От неприятностей не застрахован никто, но, по отзывам клиентов, в других странах люди как-то мягче и добрее что ли. Утерянную крупную сумму никто, конечно, не возместит, но если вдруг оказался без копейки де­нег, то по крайней мере помогут купить билет. У нас на отзывчивость особо рассчитывать не стоит: дадут, дадут, догонят и еще раз дадут. В моей практике был интерес­ный случай, связанный с парнем из Кыргызстана, который жил и работал в Испании.

Когда у него заболела мама, он решил лететь через Россию, что­ бы сэкономить. Не успел самолет приземлиться, как в аэропорту его избили до потери памяти и обобрали. В себя он пришел в психиатриче­ской больнице. Ставший частично инвалидом па­рень обратился за помо­щью в Красный крест. Там ему настоятельно рекомендовали вернуться в Испанию, где его ждала жена, но он не мог уехать, не повидав мать. Когда пересекал границу между Россией и Казахстаном, случилась вторая неприятность – подкинули наркотики.

Потом уже выяснится, что давно уже обосновавшиеся в Москве соотечественники, узнав статус парня в Испании (свой бизнес, вид на жительство), стали его «пасти». Подкладывая наркотики, думали, что он откликнется на предложение решить все за деньги, но «клиент» после серьезной травмы головы просто не мог сложить все звенья в одну цепочку.

Судья, увидев подтверждение из Красного Креста, а так­ же прекрасно зная, что наркотики, как правило, ввозят из стран Центральной Азии в Россию для реализации, а не наоборот, по-человечески сочувствовал моему клиен­ту. Однако иностранцам в России по 228 статье (хранение наркотиков) УК РФ не дают условную меру наказания. Единственное, чем я смогла помочь, – парню дали минимальный срок. В цивилизованных странах нашего человека тоже поджидают подводные камни, но другого плана. А именно – незнание законов.

У меня есть клиент, уроженец Казахстана, который в 90-х уехал в Израиль, где решил начать свой бизнес. Но увы! Не вовремя заплатил налоги, и все – штрафные санкции съели деньги. Рассказывая о своих злоключениях в стране обетованной, говорит, что там ему первым делом нужно было искать юриста и бухгалтера, а он начинал с найма хорошего прораба. То же самое и в Москве. Если решил сделать постоянно работающую фирму, а не «сливное» предприятие-однодневку, то нужна хорошая управленческая команда.

Какими же качествами надо обладать, чтобы найти свою нишу в городе, где нет места сентиментальности?

– Я не сторонница того, что нужно рвать, метать и давить, осваивая новую территорию. Человечность, мне кажется, совсем не зависит от национальности. Сама я, приехав второй раз покорять Москву, начинала с поисков няни для ребенка. Пыталась привлекать соотечественниц-казашек. Мне очень этого хотелось, но получилось так, что своей в моем доме стала женщина совсем другой национальности. Ну а что касается моей профессии, то хорош не тот юрист, который мгновенно может найти ответ на любой вопрос. Так не бывает, чтобы человек объял необъятное. Уважающий себя и клиента адвокат специ­ализируется, как правило, на одном каком-то вопросе. Я, например, не занимаюсь международным правом и миграционными вопросами, но делаю это вовсе не из принципа. Просто эта ниша в Москве была уже давно занята, когда я приехала. Но как адвокат-судебник знаю, как представлять такие дела в арбитражных судах и судах общей юрисдикции. Но прежде чем идти на процесс, я, например, неделю или две штудирую судебную практику.

3 комментария

  1. Анонимно

    Это Масква!

  2. Жолбарыс

    И она слезам точно не верит. Но город — обалденный! Там возможностей открывается гораздо больше чем в Шыме, Астане или Алма-Ате. Это факт. Вообще Москва держится на мигрантах. как внутренних, так и внешних.

  3. Анонимно

    А тетенька то — хват. Такая нигде не пропадет. Ни на Таити, ни в Нью-Йорке, ни тем паче в Маскве.

Оставить комментарий