17.03.2018

Хайп с Веригиной Горы: «ху из прав»?.

Неожиданную пролонгацию получил в социальных сетях конфликт, случившийся ресторане «Абай» на макушке горы Кок-Тюбе (когда Веригина гора) в южной столице между управляющим менеджером и известным блогером. Казалось бы безоговорочную победу одержал оскорбленный клиент ресторана. Однако сегодня картина приобрела иной оттенок – ибо, как говорится, на каждого блогера найдется… блогер Кривошеев...

Казахстанский блогер о «мамбетах», возвращении Кок-Тобе на баланс акимата и будущих судебных «войнах».

a9a04d9770e57d0dea1d4a985c9Инцидент в ресторане «Абай» на горе Кок-Тобе в Алматы с участием семьи известного казахстанского блогера Шолпан Али получил широкий резонанс в социальных сетях. В конфликт втянулись тысячи людей из Казахстана и ближнего зарубежья. Острые на язык пользователи уже назвали ситуацию «Войной блогеров», а кто-то увидел в этом тщательно разыгранную комбинацию по отъему Кок-Тобе у арендаторов и окрестил происходящее «Битвой за Гору». Total.kz поговорил с главной героиней ресторанной эпопеи — Шолпан Али.

«Милана Зур должна ответить за «мамбетов»

ТОТАЛ: Шолпан, вы писали, что будете разбираться с администрацией Кок-Тобе в судебном порядке. На кого вы собираетесь подавать или уже подали судебный иск по инциденту на Кок-Тобе и его последствиям?

АЛИ: Наша семья собирается подать в суд на сотрудников работников ресторана «Абай» за клевету. По фактам дачи ложных показаний полиции, что я нецензурно выражалась и дебоширила (интересна сама терминология); по факту клеветы, что мы не оплатили счет, который на самом деле нам отказались выдавать, и мы были вынуждены оставить деньги на барной стойке при свидетелях; по факту защиты чести и достоинства, потому что никто из нас не рвался на территорию вип-зоны, как утверждают сотрудники ресторана, и уж тем более не «заглядывал випам в тарелки». Кроме того, мы намерены обратиться в правоохранительные органы в связи с публичными оскорблениями со стороны директора Кок-Тобе Миланы Зур, которые она высказала в соцсетях мне лично и другим людям. Я приведу дословные цитаты – «Еще один мамбет? Кажется, вас так называют в вашей стране», «необразованные», «колхозники» и т.д.

ТОТАЛ: В чем конкретно, по вашему мнению, были ущемлены права вашей семьи и лично вас в ресторане «Абай»? Некоторые свидетели инцидента утверждают, что именно вы разговаривали на повышенных тонах с персоналом и всячески провоцировали конфликт.

АЛИ: Нас попросили в прямом смысле убраться из заведения, забрав своего ребенка, только на том основании, что наша трехлетняя дочь вышла на общую летнюю террасу, а следом за ней вышел мой муж. Она даже не шла в сторону вип-зоны, которая, к слову, ничем не была обозначена. Но директором парка Кок-Тобе Миланой Зур нам было заявлено: «Здесь вип-зона, забирайте ребенка и валите отсюда». Наш столик располагался у двери с выходом на террасу, так называемая «вип-зона» при этом располагалась метрах в 15 и, повторюсь, никак не была ограждена. Позже, в ожидании полиции, мы хотели заказать картофель фри дочери, которая была голодна, на что получили грубый отказ, хотя сотрудники знали, что в ресторане «Абай» мы остаемся вынужденно. Я была возмущена и требовала, чтобы к нам вышли люди из руководства ресторана, на тот момент мы не верили, что Милана Зур действительно является директором всего парка Кок-Тобе, и только позже мне стала понятна позиция всех сотрудников ресторана, которые стали говорить, что не знают, кто эта женщина, и отказывались пригласить вышестоящих менеджеров. Более вышестоящих попросту нет. Все свои просьбы в адрес г-жи Зур представиться, объяснить, на каких основаниях нас выгоняют, и пригласить управляющего директора ресторана я озвучивала спокойно, возможно, повышенным тоном, но не кричала. Более того, при этом я никого не оскорбляла, не использовала ненормативную лексику, что подтверждается свидетелем Сауле, выступившей в прямом эфире в «Фейсбуке» по приглашению Дениса Кривошеева 13 марта.

Причем тут президент?

ТОТАЛ: Вы сказали, что это ваше частное дело и оно не касается других блогеров. Почему тогда вы выложили материалы в социальные сети, распространили субъективную информацию и спровоцировали информационную волну?

АЛИ: Все мои дела, безусловно, личные, как и элементарное право делиться чем угодно (законным, разумеется) на своей личной странице в соцсетях. Меня настолько возмутил этот случай, что я посчитала нужным поделиться этим со своими друзьями. В своем посте я ничего не приукрасила, рассказала всё, как было и как развивалась ситуация. Таков уж механизм работы социальных сетей, что все желающие могут поддержать и распространить пост, что и было сделано очень большим числом людей. Каждому поддержавшему меня в этой ситуации я очень благодарна. У нас формируется гражданское общество, и это радует, люди уже неоднократно объединялись, чтобы решить ту или иную общественную ситуацию. Мнение общественности о публичном месте, коими являются сам парк Кок-Тобе и конкретно ресторан «Абай», имеет право быть. Ведь если учесть, что директор Кок-Тобе Милана Зур находится в подчинении частной компании, взявшей в доверительное управление Кок-Тобе на 50 лет, и что Кок-Тобе не подчиняется ни акимату Алматы, ни Министерству культуры и спорта РК, получается, что мы фактически пришли в гости в частные владения.

Я была возмущена тем, что Кок-Тобе, являющийся национальным достоянием, находится в частных руках, и отныне «хозяин-барин» решает, вправе ли ты посетить, к примеру, ресторан, а то и вовсе всю гору. Кок-Тобе — это туристическая точка, одно из любимых мест отдыха горожан, и компания, которой доверили управлять парком, не должна иметь права выгонять людей, которые приехали не к ним домой, а на природу. Лично мое мнение таково: ресторан «Абай» выигрывает лишь локацией, самым важным условием для успешного ведения бизнеса, никакой заслуги менеджмента в высокой проходимости того же ресторана я не вижу: в какое бы кафе люди ни пошли, они делают кассу управляющей компании. Но, как говорится, при всём богатстве выбора другой альтернативы на Кок-Тобе нет.

И давайте не забывать, что Кок-Тобе был и будет существовать всегда, вне зависимости от управляющих. Это наша земля, наша городская достопримечательность, и я не считаю правильным, что кто-то в частном порядке и откровенно хамски занимается самоуправством, решая, кто может быть обслужен, а кто нет.

ТОТАЛ: Если это ваше частное дело, почему вы публично обратились к президенту с требованием (или просьбой) разобраться в ситуации? Не двойные ли это стандарты?

АЛИ: Я обратилась к президенту РК потому, что он гарант защиты наших конституционных прав. Президент — это работа, и я не понимаю, почему я как гражданин страны, обращаясь к нему, вызвала у вас этим вопрос. В моем конкретном случае — это вынужденная мера, потому что достучаться до частной крупной компании, взявшей в управление весь комплекс, просто невозможно. Никто не имеет возможности повлиять на частный бизнес, и это правильно, но этот случай особенный — речь идёт о Кок-Тобе, о нашей общей достопримечательности. Более того, я обратилась к президенту с просьбой обратить внимание на личность директора Кок-Тобе, которая по своему усмотрению, оказывается, наделена правами выгонять кого вздумается.

Я не считаю, что человек, который публично оскорбил граждан нашей страны, назвав их «мамбетами» и «колхозниками», может спокойно оставаться на своей должности и руководить общественным местом. Милана Зур — наемный менеджер из Москвы, разве не в ее интересах проявлять уважение к жителям Казахстана? Что такого ей сделали люди, поддержавшие меня в этом конфликте, что она обозвала их «мамбетами»? Несдержанность г-жи Зур и ее запоздалые извинения, принесенные людям (и конкретно Дмитрию Куцелю), причем не со своего аккаунта, а с новоиспеченного, вызывают большой вопрос и не освобождают от ответственности за сказанное.

Не понимаю, о каких двойных стандартах может идти речь, стандарт один — уважительное отношение к гражданам страны, независимо от того, разделяют они твое мнение или нет. Особенно, если ты администратор публичного места, каким является Кок-Тобе.

«Никаких личных амбиций не имею»

ТОТАЛ: Какое отношение имеет частный инцидент (пока без правых и виноватых) к вопросу об аренде Кок-Тобе?

АЛИ: Самое прямое. Я уже ответила выше, что компания, взявшая в доверительное управление Кок-Тобе и не посчитавшая нужным уволить Милану Зур, тем самым фактически заявляет ей о своей поддержке, а следовательно, не считает ее действия оскорбительными или неприемлемыми. Выходит, что управляющая компания поддержала право Миланы Зур оскорблять и выгонять посетителей по своему усмотрению. Это ненормально. Потому я считаю, что этот, к слову, не первый громкий инцидент на Кок-Тобе в очередной раз ставит вопрос: справляется ли компания, управляющая Кок-Тобе, со своей работой с точки зрения общества, а не менеджеров?

ТОТАЛ: Недавно вы ударили женщину в другом кафе, о чем сами написали. Вы считаете, что имеете право на рукоприкладство больше, чем другие люди?

АЛИ: Удар — это громко сказано. Я нанесла ей пощечину за прямое оскорбление в мой адрес в бытовой ситуации. Да, я импульсивный человек и не считаю, что это дает право на рукоприкладство, поэтому факт не отрицала и понесла предусмотренное законом наказание, оплатив штраф. Чтобы избежать кривотолков, объясню: это не судимость, а привлечение к административной ответственности. Вас могут привлечь к такой же за парковку в неположенном месте, за причинение неудобств окружающим.

ТОТАЛ: Почему вы раньше, когда Кок-Тобе только собирались отдавать в доверительное управление, не проявляли того патриотизма, который проявляете сейчас? Почему не боролись за «Гору» тогда?

АЛИ: «Борьба за Гору» — хороший слоган для альпинистов, у которых много амбиций для покорения вершин. Я же никаких личных амбиций относительно Кок-Тобе не имею. Мне лично эта гора не нужна, она нужна нам всем. И я уже не раз на деле доказывала, что готова бороться за общие права. За право на уважительное отношение ко всем гражданам, за право на качественный сервис, за то, чтобы посетителей не оскорбляли менеджеры общественных заведений. Я не хочу, чтобы завтра мне или вам опять отказали в праве посещения публичного места, чтобы запретили нашим детям перемещаться по территории парка, ведь никто не знает, где еще «хозяева» воткнут безграничные, никак не обозначенные вип-зоны. В целом я за государственно-частное партнерство, за частный менеджмент, но не в этом конкретном случае. Еще раз повторюсь: мое возмущение и опасения в случившейся ситуации вызывает нежелание руководства управляющей компании расстаться с новым директором Кок-Тобе Миланой Зур, которая за последние пару дней превратила конфликт в настоящее пособие «Как оскорбить полстраны, уничтожить свою репутацию и испортить имидж компании». При этом она остается директором. Согласитесь, всё это наводит на мысли, что менеджмент управляющей компании Кок-Тобе считает подобное допустимым.

«Теперь примирение невозможно в принципе»

ТОТАЛ: При каких условиях вы готовы отозвать иски и примириться с администрацией Кок-Тобе?

АЛИ: Я была готова примириться там же — Милане Зур следовало просто извиниться перед нами, и инцидент был бы исчерпан. Пару дней после этого шли переговоры с представителем управляющей компании. У меня было одно пожелание — увольте человека, спровоцировавшего весь скандал, допустившего оскорбления в адрес многих людей, ведь речь уже шла не о нашей семье и хамстве в наш адрес, речь об откровенном неуважении к казахстанцам. Управляющая компания отказалась. Как отказалась и предоставить видео с камер наблюдения и объяснить, почему извинения Миланой Зур принесены со странички-«однодневки» при действующем аккаунте с 6,5 тыс. подписчиков.

Теперь примирение невозможно в принципе, и нам предстоят суды. Мы намерены ставить вопрос перед акиматом Алматы о возвращении Кок-Тобе на баланс города или о смене компании для доверительного управления. Ставить вопросы о вырубленных деревьях, о состоянии животных на территории местного мини-зоопарка и об отсутствии пандусов. При этом, безусловно, начали мы с запроса об условиях долговременной передачи Кок-Тобе в управление компании без какого-либо публично проведенного конкурса.

ТОТАЛ: Вы когда-нибудь выполняли какие-либо заказы, выступая как блогер?

АЛИ: Если вы намекаете на данную ситуацию, то серьезно ошибаетесь. Судите сами: всего этого могло не быть, и конфликт никогда не вышел бы за пределы ресторана, если менеджмент компании просто предпринял бы своевременные и адекватные действия. Никто не вынуждал Милану Зур «вставать в позу» и не заставлял доводить инцидент с посетителями до оскорбления чуть ли не всех людей в Казахстане. В итоге что мы имеем — рядовой случай, вскрывший масштабные вопросы и проблемы.

Вопреки мнению директора Кок-Тобе, у нас умные и образованные люди, которые вправе знать, как и почему именно эта компания получила в управление Кок-Тобе. Вправе требовать уважения к себе и своим детям. Мы просто люди, которых никто не имеет права оскорблять. Это моя гражданская позиция, думаю, абсолютно понятная и прозрачная.

* * *

Денис Кривошеев: Шолпан Али должна признать, что переборщила

Блогер уверен, что межнациональный конфликт по итогам скандала на Кок-Тобе является постановкой.

Денис Кривошеев оказался неожиданным участником конфликта вокруг скандала с участием блогера Шолпан Али и администрации ресторана «Абай» на Кок-Тобе. Total.kz уже публиковал мнение главной героини того скандала — Шолпан Али. Конфликт в Facebook поначалу разворачивался вокруг ее стычки с администратором Миланой Зур и в стратегическом смысле был выигран — женщину-ресторатора удалось спровоцировать на оскорбление, легко трактующееся как «шовинистическое», межнациональное. Возмущение пользователей Facebook привело к блокировке аккаунта ресторатора — бой выигран. Но внезапно в конфликт вмешался Денис Кривошеев, в каком-то смысле приняв удар на себя. Он организовал прямой эфир со свидетельницей скандала в ресторане «Абай», который заставил сомневаться в предыстории стычки Шолпан Али с Миланой Зур.

Зачем он это сделал, Денис Кривошеев согласился ответить в интервью Total.kz.

Она человек, мягко говоря, несдержанный...

ТОТАЛ: Многие говорят о том, что блогерам заплатили деньги в ситуации с Кок-Тобе и с той, и с другой стороны. Вы развернули активную борьбу в защиту Миланы Зур. Вам тоже заплатили?

КРИВОШЕЕВ: Меня вообще не волнуют все эти разговоры про то, кто кому заплатил. Мне это неинтересно, и комментировать я это не буду. Хочу лишь отметить, что любое альтернативное мнение в сети считается проплаченным, и никакими «здравыми смыслами» взбудораженных пользователей интернета не убедишь. Я ввязался после того, как бытовой конфликт стал перерастать в конфликт с признаками разжигания межнациональной розни. Я не знаю, можно ли это назвать разжиганием розни по предварительному сговору в группе лиц, но те люди, которые начали гнать информационный шквал, знают друг друга, и часто можно наблюдать результаты их совместной «работы». Шолпан Али и сочувствующие стали передергивать факты, выдергивать фразы из контекста и тем самым провоцировать межнациональный конфликт. Для меня важна справедливость, а деньги не имеют никакого значения. Я всегда становлюсь на сторону слабых, тех, кого травят, тех, на кого оказывается давление.

Специалисту видно, как в соцсетях создается информационный хайп и формируется общественное мнение по тем или иным вопросам. Иногда это дает положительный эффект, особенно когда обсуждаются важные социальные и иные вопросы, но чаще получается такой же результат, какой мы имеем в ситуации с Кок-Тобе, когда люди пытаются добиться каких-то своих личных целей.

Для меня, просто как для человека, принципиально разобраться в проблеме, если она привлекла мое внимание. В инциденте на Кок-Тобе, точнее в том, как его описывала Шолпан Али, было много нестыковок. Информация, предоставленная Шолпан, мне показалась недостоверной. Я неплохо знаю саму Шолпан. Знаю, что она человек, мягко говоря, несдержанный и в некоторых случаях претенциозный. Имея определенные связи как во власти, так и в медийном поле, она полагает, что достойна особого к себе отношения. Возможно, что это даже отчасти справедливо.

После того, как она опубликовала видео, которое ничего не доказывает, из которого ничего непонятно, у меня появился ряд вопросов, и я их публично задал. После прочитал ее предыдущие посты и понял, что до субботнего происшествия в ресторане «Абай» у нее случился конфликт в суши-баре, о котором она живописно повествует. Цель была нанести максимальный вред репутации ресторана через хайп в Facebook. Второе происшествие то, где она не нашла общего языка, как я понял, с хозяйкой детского кафе «Тито-Авангард». Судебное решение было по данному делу вынесено 23 февраля. У Шолпан на этот счет есть свое мнение, с которым она всех оперативно ознакомила — видимо, понимала, что история так или иначе всплывет. Более того, дело в базе закрыто, а это бывает сейчас в нескольких случаях, например, там затрагиваются интересы несовершеннолетних или есть признаки межнациональной вражды. Да, она опытный боец и, предупреждая последствия, вскользь упомянула о ситуации в другом посте. Но как она это сделала? Примкнув к борцам за Кок-Жайляу, разделяя их святые убеждения, что Алматы уничтожит новый лыжный курорт, так как Кок-Тобе уже потеряно.

Шолпан умело манипулирует общественным мнением, привлекая третьи и четвертые стороны в свой личный конфликт. Она умело использует собственного ребенка, из-за которого якобы все и началось. При этом крайне конфликтна. Недостаточно истории про детское кафе и избитого хозяина? Ее история ухода из НПП «Атамекен» не менее зрелищна, ее тщательно скрывают, но свидетели говорят о том, что и тут без рукоприкладства не обошлось. Надеюсь, что НПП даст разъяснения, почему данный факт пытались скрыть, и расскажет детали произошедшего.

Это такая же коррупция и шантаж

ТОТАЛ: Зачем это нужно независимому блогеру, каким вы себя позиционируете?

КРИВОШЕЕВ: Как сказал один из коллег, подобное поведение ничем не отличается от госслужащего, начавшего махать «коркой», такая же коррупция и шантаж. И неважно, какая у тебя конечная цель – особое отношение к себе или бесплатный обед. Повторюсь, это коррупция и дискредитация самой сути гражданского общества. Да и что это за мода угрожать разоблачениями в Facebook?

ТОТАЛ: Вы говорите, что встаете всегда на сторону слабых. То есть владельцы Кок-Тобе как одна из сторон конфликта слабая, беззащитная сторона?

КРИВОШЕЕВ: Я не говорю о финансовых возможностях и политических связях. Я говорю об ущербности позиции, позиции, которая была изначально слабее, потому что обществу информация изначально была подана однобоко, без возможности высказать свою версию. При этом достаточного основания для такой спешки, требующей моментальной огласки истории, не было. Мне и часа не потребовалось, чтобы узнать про истории в «Тито-Авангарде», суши-баре и НПП. Почему этого не сделали СМИ, у меня большой вопрос. Почему не задались вопросом, что такого есть на видео, что подтверждает слова «потерпевшей». Вот Сауле, свидетель конфликта (с ней Денис делал прямой эфир, о котором говорилось выше – прим. Total.kz), только подтвердила мои ощущения. Никто на нее не кричал. Персонал был вежлив. Терраса была открыта и не представляла собой какого-нибудь VIP-зала. На повышенных тонах в ресторане разговаривала только Шолпан. Более того, самой свидетельнице предложили сесть на террасе, но из-за ветреной погоды она отказалась. Кстати, Сауле писала под гневными постами соотечественников, в которых призывали персонал «расстрелять» или «сослать на Колыму», что не все так однозначно, но ее комментарии удалялись, а саму ее отправляли в «бан» под предлогом, что она «нанятый свидетель».

Какие интересы преследует Шолпан, я не знаю. Возможно, она считает личным оскорблением, если ей в чем-то отказывают или не так отвечают. Может, она хочет, чтобы к ней обращались с поклоном как к великосветской даме. Мотивацию понять не могу. Зато могу сказать, что если мы видим вполне устоявшуюся модель поведения по отношению к обслуживающему персоналу у главной героини, то делать выводы, основываясь только на ее видении, неосмотрительно.

При этом я не знаю ни одного владельца или управляющего кафе в трезвом уме, который пошел бы на конфликт с гостем. Никто не будет орать ни с того ни с сего на чужого ребенка, отказывать в обслуживании, потому что это его бизнес, его хлеб. Не встречал такого отношения ни к себе, ни к другим.

ТОТАЛ: Как вы оцениваете обращение Шолпан к президенту?

КРИВОШЕЕВ: Рассеивать конфликт — это большое искусство. Шолпан и ее сторонники приплетают в эту историю все, что возможно, подключают все доступные ресурсы. Вообще, десятки постов и комментариев, сделанные Шолпан Али, — это манипуляции. Например, фото дочки в разных ракурсах с подписью «Вот она, гроза олигархов» — такая же манипуляция, как и та, что сделал Куцель, и которой уж точно нужно дать правовую оценку.

Обе стороны должны извиниться

ТОТАЛ: У вас к Дмитрию Куцелю что-то личное? Вы призываете его чуть ли не посадить.

КРИВОШЕЕВ: Я Куцеля видел один или два раза в жизни, и то издалека. Не хожу на презентации ресторанов для блогеров или специальные кинопремьеры. Тем не менее знаком с его творчеством и навыками. И когда увидел вторую волну, срежиссированную этим персонажем, то подключился к конфликту по-настоящему. Он добавил в эту историю «национального колорита». Могу смело утверждать, что Милана Зур не оскорбляла его. Тем более эта девушка не оскорбляла народ Казахстана. Отвечая на шквал оскорблений, она пыталась остаться в рамках приличий и особо подчеркнула, что, слава Богу, таких, как вы, в Казахстане мало. Мало! Но никто этого не заметил. Она не называла его «мамбетом». Она назвала его колхозником и уточнила: «Кажется, у вас это называется «мамбет»?» И тут Куцель сел на своего конька.

Он вырывает слова из контекста, сам себя называет «мамбетом» и получает еще один хайп на этой истории, переведя ситуацию в русло межнационального конфликта, что в принципе недопустимо.

Еще раз скажу, что именно он спровоцировал Милану, называя ее «хабалкой» и отправляя ее в Москву.

ТОТАЛ: Как должна разрешиться ситуация?

КРИВОШЕЕВ: Обе стороны должны друг перед другом извиниться. Ресторан только за то, что не смог избежать конфликта и поддался на провокации. В таких случаях лучше молчать и улыбаться, чего бы гость ни делал. Записывать и вызывать полицию. Шолпан должна принять на себя ответственность и согласиться, что переборщила. Никто не сомневается, что она VIP-персона, мы все в курсе, что у нее есть активные подписчики, друзья, что она ногой открывает дверь во многие кабинеты, но мы знаем, что она может ударить человека и сказать, что погорячилась. Она должна извиниться, что именно по ее вине разгорелся «срач» в комментариях, в результате чего вспыхнул уже межнациональный конфликт. Помнится, что за перепост в сетях давали реальный срок, и за то же самое Шолпан требовала, образно говоря, крови другого блогера.

К сожалению, общество пока не научилось противостоять манипуляциям, и поэтому профессионалы, люди, работающие в публичном поле, должны отвечать за свои поступки. Никто не требует сурового наказания для участников конфликта. Нужно просто соблюсти политес и получить взаимную цивилизованную сатисфакцию.

Комментарии закрыты.