28.06.2019

Реверансы вместо идеологии...

Тимур ИСХАНОВ, фрилансер

Вряд ли родились бы эти заметки, не обозначь их тему в своем первом же после инаугурации интервью президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев. «Я не отрицаю молодых ребят, которые вышли с хештегом «Проснись, Казахстан» или «Я проснулся», — сказал он 13 июня в беседе с корреспондентом телеканала  Euronews Галиной Полонской. — Это движение в основном представлено молодыми креативными людьми. Надо сказать, что идеи, которые они высказывают, во многом креативные, надо отдать им должное. Приоритет моей политики – это привлечение молодежи к власти, к решению вопросов государственного значения. Только что упомянул Комитет общественного доверия, конечно же, представители всех этих движений будут привлекаться для того, чтобы мы за круглым столом, а не на улицах, в обстановке беспорядков, хаоса могли бы решать эти вопросы. Только диалог может помочь выйти на решение острейших проблем, которые действительно существуют в нашем обществе».

ТАК-ТО, ГОСПОДИН ПРЕЗИДЕНТ

custom_78a75cd5d234b9e9fbb346e08a922f58dc900e45Своеобразный ответ Токаев получил спустя шесть дней, 19 июня, на пресс-конференции в Нур-Султане. «Мы решили объединиться, потому что по традиции в нашей стране после каждого политического кризиса создается какой-либо общественный совет, национальный совет – органы, которые играют декоративную роль, — сообщила столичным журналистам активист объявившего о себе 5 июня движения «Oян, Казахстан» («Проснись, Казахстан») Асем Жапишева. — Мы видим, что в последние дни некоторых гражданских активистов начали звать в эти советы и пытаться его легимитизировать. Поэтому мы, посоветовавшись с коллегами из движения «Республика», решили, что мы никуда не пойдем, пока они (власти – авт.) не примут наши условия. У «Oyan, Qazaqstan», движения «Республика» есть свои требования, и мы в этом друг друга абсолютно поддерживаем».

Жапишеву дополнила Бэлла Орынбетова из движения «Республика»:  «Нас приглашали на диалог, на встречу, которая вчера у них состоялась, но мы не пошли туда. Господин Карин (советник президента РК Ерлан Карин – авт.) приглашал. Мы хотели, чтобы они пришли сами сюда, чтобы все проходило прозрачно и снималось в прямом эфире. Чтобы каждое слово, которое было проговорено, слышали люди».

Так-то, господин президент. Еще никому, включая вас, не вполне ясно, каким быть и чем заняться Национальному совету общественного доверия, а он уже зачислен в разряд «декоративных». И несмотря на то, что накануне этих заявлений от представителей новорожденных движений ваш, Касым-Жомарт Кемелевич, советник Ерлан Карин сообщил о том, что «мы пока слушаем и фиксируем все предложения относительно состава и формата деятельности нацсовета, но какие-либо итоги данных бесед еще рано подводить», задуманный вами диалог уже обставляется особыми требованиями.

Впрочем, другого ответа от возбудившихся после отставки Нурсултана Назарбаева и двинувшихся в политику  условно молодых людей (многим из них за 30, а то и под 40) и быть не могло. Однако обо всем по порядку.

«ПОТЕРЯННОЕ ПОКОЛЕНИЕ С АПАТИЕЙ В ГЛАЗАХ»

Это возбуждение началось с сокрушительного информационного поражения власти от соцсетей и либерально настроенных граждан в эпизоде вокруг плаката «От правды не убежишь» на Алматинском марафоне 21 апреля текущего года. Кроме эмоционального всплеска, топорная работа неадекватно перепуганных алматинских полицейских и суда вызвала далеко идущие выводы со стороны тех, кто восторгался пятерыми непосредственными участниками акции и возводил их в национальные герои.

Вот лишь один из примеров таких далеко идущих выводов: «Наши старшие проглядели страну, — считает Мади Мамбетов, колумнист интернет-журнала «Vласть» и автор восторженного, если не сказать экзальтированного,, опубликованного 30 апреля комментария, изобилующего упреками в адрес старшего поколения и самобичеванием. — Могли бы начать сопротивляться тирании, но не стали – уж слишком были увлечены накоплением богатства или хоть сколько-нибудь приличного базиса для потребления».

Аналогичную межу не только между поколениями, но также между «творческими» и остальными казахстанцами проложил участник запущенного в интернет видеоролика «Мен ояндым» («Я проснулся») актер Ануар Нурпеисов.  «Гражданская активность 30-летних объясняется тем, что они постоянно наблюдают за всем происходящим в мире, видели, как развиваются другие страны, — сказал Нурпеисов 29 мая на отечественном сайте The Steppe. — Мы живем не только в офлайне, но и находимся в виртуальном пространстве. Мы мобильны и общительны. Наши родители представляют «потерянное поколение». Они стали свидетелями краха Советского Союза, хотя многие из них верили в светлое коммунистическое будущее. После обретения Казахстаном независимости они в очередной раз поверили в обещания властей и обожглись на этом. Были обмануты два раза. Вот почему в их глазах заметна апатия. Творческие люди чувствуют ответственность за других. Это люди с повышенным чувством справедливости. Многие из них пропускают происходящее в мире и стране через себя. Креативный класс — диагноз обществу».

Отчаянно пытались, но, возможно, под влиянием Нурпеисова так и не смогли избежать противопоставления поколений, себя и остального общества инициаторы движения «Oян, Казахстан». «Одно то, что мы выступили сегодня с объявлением декларации и с заявлением того, что появилось движение, уже говорит об успехе, потому что критическая масса очень сильно набиралась в последние годы, — заявила в опубликованном 6 июня интервью интернет-журналу «Vласть» та же Асем Жапишева. — После демографического провала у нас случился бум, и его результат — то поколение, которое сейчас очень активно себя ведет. И этот протест среди молодых набирал силу и сейчас случился такой катарсис, момент, когда они все начали объединяться... И это уже большой успех, потому что наконец-то у молодежи появился интерес к политике... У политических элит, у кандидатов в президенты средний возраст 60 лет, у акимов — 53, при этом средний возраст казахстанцев — 30 лет, и нужно понимать, что мы с элитами сейчас живем в абсолютно разном мире. Очень много детей, очень много людей младшего возраста, они (элиты) должны, наконец, начать это видеть, воспринимать. Я сейчас ни в коем случае не называю наше движение молодежным, потому что здесь есть люди разного возраста. Но оно аккумулируется именно в этом каком-то демографическом слое».

Людей «разного возраста», кроме представителей поколения thirty-somethings,  среди оянщиков пока не наблюдается. Но поскольку они крайне болезненно относятся к переходу на личности (пример — пассаж из того же интервью «Vласти» другого инициатора  «Oян, Казахстан» Касымхана Каппарова: «После выхода ролика «Мен ояндым/Я проснулся» был сделан основательный разбор именно на уровне персон, а не на уровне идей, которые были заявлены, — идут на дискредитацию личностей. И конечно, мы понимаем, что такие статьи в крупнейших новостных порталах носят заказной характер»), не будем терзать их столь ранимые натуры, лучше пристальнее присмотримся к тому, чего они требуют.

НОЛЬ ЦЕЛЫХ НОЛЬ СОТЫХ КРЕАТИВА

Обнародованная 5 июня на пресс-конференции в Алматы гражданская декларация «Оян, Казахстан» — гимн демократии и опущение действующей власти ниже плинтуса. «Мы — казахстанцы, люди свободы, которые сами определяют свое будущее, — говорится в документе. -  Мы любим нашу страну, у нас есть знания, большой потенциал и силы изменить нашу жизнь к лучшему. Сегодня, когда власти не считаются с Конституцией, когда права и свободы человека подавляются, когда коррупция и ложь заменили политику, мы готовы взять ответственность за будущее страны на себя».

В готовности взять ответственность за будущее страны на себя оянщики требуют:

— соблюдения фундаментальных прав и свобод всех граждан, гарантии политического плюрализма;

— приведения всех законов, включая Конституцию, налагающих ограничения на права и свободы граждан, в соответствие с международными стандартами прав человека и принципами верховенства права;

— перехода к парламентской республике;

— соблюдения интересов населения на местном уровне через внедрение полноценной системы местного самоуправления, избрания маслихатов по мажоритарной системе и акимов всех уровней прямым голосованием;

— приведения избирательной системы в соответствие с международными стандартами и обязательствами страны по проведению честных и справедливых выборов в демократическом обществе;

— гарантии независимости судебной власти и верховенства права через реформу всей судебной системы и отказ от практики назначения судей президентом с введением классической модели суда присяжных и восстановлением Конституционного суда;

— подотчетности полиции обществу и парламенту;

— введения принципа эффективного управления для всех институтов государства и подотчетности обществу всех органов власти для победы над тотальной коррупцией;

— формирования независимой комиссии по реформе политического устройства страны.

В конце декларации ее авторы подчеркивают, что «сегодня настал исторический момент, момент истины и пробуждения, когда свободные граждане должны вернуть себе утраченные права и свободы, когда государство должно встать на путь устойчивого развития во всех сферах жизни».

И чего такого креативного узрел президент Токаев в этих требованиях, которым в обед сто лет не только по меркам мировой истории, но и в биографии суверенного Казахстана? Креатива в этих требованиях — ноль целых ноль сотых процента, поскольку они представляют собой не более чем дежурный набор притязаний как наивной, так и лицемерной частей общества со времен французских революций. Казалось бы, был шанс влить новое вино пусть и в старые меха… Однако получилось, что вливают, прямо скажем, несвежую, протухшую воду. «Молодежь», судя по «судьбоносным» словоформам, не имеет ничего цельного, нового, опять же креативного…  за своей хипстерской душой. Увы…

СИНДРОМ ТЯЖКОГО ПОХМЕЛЬЯ

Минимум пять из девяти пунктов декларации «Oян, Казахстан» (фундаментальные права человека, достижение международных стандартов в правах человека и выборах, гарантии верховенства права, а также эффективность госуправления ради убийства коррупции) носят настолько избитый, аморфный и примитивный характер, что вообще не нуждаются в комментариях. А из остальных четырех относительно конкретизированных пунктов декларации минимум два напоминают бред с тяжкого похмелья или приема других веществ, изменяющих сознание.

Только им можно оправдать требования скорейшего перехода к парламентской республике и поголовной выборности акимов. Этими требованиями «Oян, Казахстан» (вопреки присутствию в рядах инициаторов движения экономиста Касымхана Каппарова) демонстрирует вопиющее пренебрежение неразрывностью политики и экономики, а то и вообще вопиющее политэкономическое профанство. Ведь легко представить, что начнется в Казахстане, если через год-два-три в республике наступит главенство парламентаризма со всеобщей выборностью региональных государственных начальников. Эти «молодые» люди, по-моему, крайне смутно представляют себе, что есть общество, конкретно — казахстанское общество, казахстанское население в целом, и, подозреваем, они себя-то плохо знают (в  том смысле, что и как будет с ними и с их сегодняшними представлениями, когда расцветет чаемый оянщиками «казахстанский парламентаризм»).

В течение всего периода суверенности Казахстана доноры его республиканского бюджета — максимум пять-шесть административных субъектов-налогоплательщиков. В том числе неизменно всего два — это город Алматы и нефтяная Атырауская область. Остальные (даже нефтяной Мангистау и промышленно развитые Восточно-Казахстанская, Карагандинская и Павлодарская области) постоянно или перманентно, выражаясь по-научному, — реципиенты или, чтоб понятнее, вампиры республиканского бюджета.

Главная причина этой пробладающей дотационнности — перекосы и диспропорции в развитии производительных сил. От них при титанических усилиях пока не избавились даже куда более развитые страны, чем Казахстан, начиная с США и заканчивая целым рядом европейских и азиатских государств. Поэтому перспектива скорого возобладания в Казахстане парламентаризма и выборности всех акимов очевидна.

После краткой эйфории неизбежно последует недовольство как меньшинства  донорских, так и большинства вампирских регионов. Первые во главе с избранными акимами под флагом интересов местного населения начнут жаловаться на непомерное изъятие собранных налогов в республиканский бюджет и на этом пути дойдут сначала до экономического, а затем и политического сепаратизма, отчетливые поползновения к которому уже много лет демонстрируют, например, испанская Каталония и американский Техас. А вторые под абсолютно таким же флагом, опираясь на объективные диспропорции местной экономики, возопят о недостаточности финансирования из центра.

В результате на первое место во взаимоотношениях регионов с центром неизбежно выйдет крайне опасное муссирование вопроса, кто кого кормит и кто кого объедает. Сколько-нибудь демократичного выхода из этого тупикового спора не существует. Поэтому в Казахстане при его жестких перекосах регионального развития быстрый переход к выборности всех акимов и возобладанию парламентских словопрений по образу и подобию Великобританиии, Франции и иже с ними — путь к разгильдяйству современной Европы, со всей своей супер-пупер-демократичностью утратившей в XXI веке неформальный статус оплота мировой культуры и образованности.

Надеяться на продуктивный диалог с людьми, то ли не знающими азов политэкономии, то ли не желающими с ними считаться, бездумно раскалывающими общество по возрастному и «творческо-нетворческому»  признакам — несбыточная мечта. Этим людям не диалог с властью нужен, а ее покорное и безоговорочное выполнение выдвигаемых условий и требований.

ПРИЗРАК САТЬЯГРАХИ

С высокой долей вероятности можно и прогнозировать дальнейшие действия «Oян, Казахстан», «Республики», других образований и  людей, разделяющих устремленность к безбрежной демократии европейского и в целом западного толка, если их требования будут властью отвергнуты или хотя бы отсрочены на более отдаленную перспективу. Такой прогноз позволяет сделать целый ряд не столько слов, сколько действий новоявленных отечественных демократов, заимствованных из опыта так называемых цветных революций с 1980-х годов по настоящее время.

Теоретико-практическую базу для них создал американский исследователь широкого  профиля Джин Шарп, внесший весомый вклад в развитие учения великого Махатмы Ганди о ненасильственном сопротивлении (на санскрите — сатьяграха). Если Ганди использовал это учение с единственной и четко посталенной целью — достижение государственной независимости Индии, — то Шарп виртуозно превратил сатьяграху в универсальный инструмент для любых целей, включая свержение неугодных США политических режимов чужими руками. Этот интрумент покоится на двух китах — гражданском неповиновении и несотрудничестве с любой властью, кроме требуемой протестантами.

В большей или меньшей степени элементы сатъяграхи были применены и продолжают присутствовать абсолютно во всех, условно говоря, бескровных  революциях в течение последних 40-45 лет. В этом ряду события на Филиппинах (1986), в Чехословакии и Бирме (1989), Прибалтике (1990—1991), Сербии (2000), Грузии (2003—2004, 2019), Украине (2004—2005, 2013—2014), Ираке и Ливане (2005), Кыргызстане (2005, 2010),  Мексике (2006), Мьянме (2007), Молдавии (2009, 2014—2015, 2019), Иране (2009), Египте и Тунисе  (2011), Бразилии (2013—2016), Гонконге (2014—2015), Армении (2015, 2018), Северной Македонии (2016), Южной Корее (2016—2017), Алжире и Венесуэле (2019).

Это немудрено, поскольку  еще  в приложении к трехтомнику «Политика ненасильственного действия» (впервые издан в 1973 году) Шарп вооружил революционеров широчайшим арсеналом из 198 методов ненасильственных действий, многократно доказавших свою эффективность. Некоторые из них уже успешно опробованы и в Казахстане, начиная со все той же вчистую проигранной властями акции «От правды не убежишь».

В ней обнаруживаются минимум четыре приема из предлагаемых Шарпом:

— плакат ненасильственного содержания ( 8 из перечня Шарпа);

— отказ от выполнения требований полиции убрать плакат, предъявить документы или назвать себя, то есть стремление к задержанию и заключению в тюрьму ( 197);

— голодовка в заключении одной из задержанных активисток Асии Тулесовой ( 159);

-  так называемый обратный суд, то есть использование подсудимыми суда для обвинения обвинителей, в данном случае — обвинения на суде из уст Асии Тулесовой государства в преступлении ( 160).

Дальше — больше. Арт-активист Роман Захаров выходит на улицу с баннером с цитатой из Конституции. Плакатик «Перемен» появляется в руках статуи Виктора Цоя в Алматы. В один и тот же день в алматинском элитном микрорайоне «Самал» — баннер с надписью «Не мой президент», а на инстаграмовской странице rukh2k19 — заметка, гласящая: «Авторитарный режим не привык к протестам и требует от народа признать очередные не легитимные выборы. Но Токаева никто не выбирал – это доказали события последних дней. Мы не будем покоряться фальшивой смене режима! Мы не признаем выборы президента легитимными. Мы не признаем их результаты. Токаев – не мой президент!».

Прямо-таки напрашивался во время протестов 9 — 12 июня на тюремные нары один из инициаторов «Oян, Казахстан» Димаш Альжанов, дважды задержанный за свое вызывающее поведение полицией. Официальное заявление с просьбой заранее наказать себя самого штрафом и арестом за несанкционированный митинг, который все равно будет проведен, подал в полицию один из активистов движения «За реформу МВД» Альнур Ильяшев.

Трогательные, если не сказать жалостливые, тексты и фотографии в нескольких интернет-изданиях о службе в армии одного из участников акции «От правды не убежишь» Бейбарыса Толымбекова, которого в день принесения воинской присяги навестила большая группа соратников, включая Асем Жапишеву, Касымхана Коппарова. Продолжение в интернете видеоакции «Я проснулся», названное иначе и использующее другой слоган — «Продолжай спать», — но так же с участием Ануара Нурпеисова брызжущее негативом о Казахстане. Отказ движений «Oян, Казахстан» и «Республика» от приглашения Ерлана Карина обсудить перспективы Национального совета общественного доверия.

Эти и другие примеры, которые можно продолжать долго, однозначно показывают, что условно молодые активисты взяли курс на детально расписанные Шарпом приемы гражданского неповиновения и несотрудничества с властью. Эти активисты явно не прочь последовать примеру таких известных в новейшей истории национальных организаций, как сербский  «Отпор», грузинская «Кмара», украинская «Пора!», кыргызстанский «КелКел», ливанский «Пульс свободы» и других движений, сыгравших роль авангарда в свержении, по разным оценкам, от 15-20 и более политических режимов, не устраивавших Дядюшку Сэма.

В РОЛИ КОТА ЛЕОПОЛЬДА

Чем отвечает власть, обжегшаяся на силовом пресечении акции «От правды не убежишь», на очевидные тенденции  в поколении thirty-somethings? Да практически ничем, кроме повторения в разных вариациях анекдотичного девиза кота Леопольда «Ребята, давайте жить дружно». Не получится, Касым-Жомарт Кемелевич. Потому что у думающей части казахстанского общества накопился действительно большой объем вопросов к власти не только в социальной, но и в идеологической сфере.

Например, почему в условиях нарастания борьбы за умы казахстанцев так беспечно безмятежны государственные и выполняющие государственный информационный заказ СМИ? Не потому ли, что даже «Егемен Казахстан» и «Казахстанской правде» фактически запрещено критиковать не только министерства и ведомства, но и областных акимов? Расхожий ответ: нельзя кусать руку кормильца, что лишь отчасти справедливо применительно к сугубо частным изданиям. В отношении остальных это замшелый и неверный ответ, потому что государственные и выполняющие госзаказ СМИ фактически живут на средства не правительства или кого-то там еще, а на деньги миллионов граждан-налогоплательщиков. Не «Егемен Казахстан», «Казахстанская правда» и остальные прогосударственные СМИ виноваты в том, что их все меньше читают, слушают и смотрят, а многие граждане давно вообще отказалась от этого занятия. Виновата сама власть, до сих не уяснившая аксиому, что без критики любое СМИ — преснятина, лишенная переспектив, точно так же, как во рту не становится слаще от бесконечного повторения «халва-халва-халва».

Почему власть также не учитывает, что журналистика, нравится это кому-то или нет — вторая древнейшая профессия и без душевных терзаний допускает переход человека из одного идеологического лагеря в другой в зависимости от того, кто больше платит? Это к тому, что доходы лишь единиц представителей государственных СМИ отдаленно сопоставимы с тем, что платит даже своим рядовым наемникам, например, беглый преступник Мухтар Аблязов, не говоря уж о его близком идеологическом окружении уровня Ирины Петрушовой, давно и легко купившей квартирку в элитном центре Санкт-Петербурга и совершенно безболезненно для личного бюджета путешествущей по Европе и дальше… Как говорится, красиво жить не запретишь!..

Наконец, почему не принимает личного участия в разоблачении, мягко говоря, неоднозначности ненасильственного сопротивления в интерпретации Шарпа (из его арсенала многое подпадает под определение «саботаж») ближайшее идеологическое окружение Касым-Жомарта Токаева, премьер-министра Аскара Мамина, акимов? Неужели оно настолько напугано поражением в акции «От правды не убежишь» и последующими гражданскими протестами, что боится слово лишнее сказать? Почему предпочитает отделываться реверансами о всенепременном привлечении к госправлению молодежи да информацией лишь о выслушивании и фиксации предложений относительно состава и формата деятельности нацсовета общественного доверия, но какие-либо подробности данных переговоров сообщать не рискует? И как власть расценивает открытый отказ от сотрудничества до выполнения ультимативных требований?

Чем дольше нет внятных ответов на подобные вопросы, тем выше вероятность разрастания гражданского неповиновения и несотрудничества с властью до критических и опасных уже для всего казахстанского общества размеров.

Комментарии закрыты.